Чем сокращение судоходства в Ормузском проливе грозит Центральной Азии

До обострения конфликта этот маршрут ежедневно использовали примерно 125 крупных коммерческих судов. Через Ормуз традиционно проходила значительная часть мировых поставок нефти и сжиженного природного газа, поэтому даже частичное ограничение судоходства быстро отражается на стоимости сырья, перевозок и страхования.

Для стран Центральной Азии прямой зависимости от Ормузского пролива практически нет, однако косвенное влияние может оказаться существенным. Главный канал — мировые цены на нефть и нефтепродукты. На фоне нового обострения вокруг Ирана нефть Brent за неделю подорожала более чем на 6%, а американская WTI — почти на 9%. Если ограниченное судоходство сохранится продолжительное время, дорогая нефть способна подтолкнуть вверх цены на бензин, дизельное топливо, авиакеросин, перевозки и многие импортируемые товары. Для экономик региона это означает дополнительное инфляционное давление, даже если сами поставки топлива идут не через Персидский залив.

Наиболее чувствительными могут оказаться Таджикистан и Кыргызстан, значительно зависящие от импортных нефтепродуктов. В 2025 году Таджикистан ввёз около 1,7 млн тонн горюче-смазочных материалов, причём более 70% нефтепродуктов и сжиженного газа поступило из России. Поэтому перебои непосредственно в Ормузском проливе не означают автоматического дефицита топлива в стране. Однако российские и казахстанские поставщики работают в рамках общего мирового рынка: когда международные цены растут, меняются экспортная привлекательность топлива, стоимость логистики и условия закупок. В результате внешнее ценовое давление со временем может передаваться и внутреннему рынку Таджикистана.

Похожая ситуация складывается в Узбекистане, но его уязвимость ещё заметнее с точки зрения макроэкономики. Всемирный банк прямо указывает, что страна является нетто-импортёром нефти и бензина и поэтому подвержена энергетическим ценовым шокам, связанным с конфликтом на Ближнем Востоке. По оценке организации, нынешняя ситуация способна несколько замедлить рост экономики Узбекистана в 2026 году, увеличить дефицит текущего счёта и добавить инфляционного давления. Для населения это может проявляться не только через стоимость топлива, но и через цены на транспорт, продукты питания и товары, в себестоимости которых значительную роль играет логистика.

Для Казахстана и Туркменистана последствия могут быть более неоднозначными. Казахстан является крупным экспортёром нефти и теоретически выигрывает от высоких мировых цен, поскольку увеличение стоимости сырья повышает экспортные доходы. При этом основные казахстанские потоки направляются в Европу и не зависят от Ормузского пролива напрямую, хотя республика сама сталкивается с рисками альтернативных транспортных маршрутов, в частности через систему Каспийского трубопроводного консорциума. Туркменистан, в свою очередь, экспортирует большую часть природного газа в Китай по трубопроводам, поэтому физическое сокращение движения СПГ-танкеров через Ормуз затрагивает его слабее. Однако рост мировых цен на газ способен повысить коммерческую ценность туркменских запасов и усилить интерес Ашхабада к новым экспортным направлениям.